Три шага против инсайдерской торговли: как победить ее в России
Инсайдерскую торговлю невозможно искоренить полностью — как невозможно полностью устранить коррупцию или мошенничество. Но можно сделать ее экономически невыгодной и слишком рискованной. Российский рынок в последние два года дает любопытную практику: Банк России стал заметно активнее выявлять такие истории, однако одновременно становится виден главный изъян системы: разрыв между обнаружением подозрительной сделки и наказанием, способным действительно отпугнуть следующего инсайдера. Свежая практика российского рынка стала весьма обширна. В июле 2026 года ЦБ сообщил о нарушении при торговле акциями «Софтлайна». По данным регулятора, заместитель гендиректора по управлению активами эмитента Игорь Громов участвовал в подготовке материалов к совету директоров и до объявления о дополнительной эмиссии продал крупный пакет акций от имени миноритарного акционера «Алварус Капитал». После новости котировки упали на 5,43%, а акции были откуплены дешевле — компания избежала убытка. ЦБ квалифицировал это как неправомерное использование инсайдерской информации. В марте 2026-го регулятор раскрыл другую схему. Инвестиционный консультант российского банка Илья Скориков, как установил ЦБ, видел заявки своих клиентов в реальном времени и через брокерский счет супруги выставлял встречные заявки. Здесь инсайд — уже не корпоративная отчетность или решение совета директоров, а конфиденциальная информация о намерениях клиентов. Скориков был привлечен к административной ответственности, операции по счетам его и супруги приостановили. В 2025 году было установлено множество фактов инсайдерской торговли, от дел топ-менеджеров МГКЛ и Ашинского метзавода до IR-специалиста «Сбера». Гендиректор МГКЛ Алексей Лазутин, по выводам ЦБ, после подписания отчетности, но до ее публикации совершил 478 сделок по покупке акций; бумаги также покупала его супруга. После раскрытия сильных финансовых результатов акции продавались уже дороже. Член совета директоров Ашинского метзавода Михаил Папкин покупал бумаги в день заседания, где обсуждались дивиденды ?77 на акцию — первые более чем за 20 лет, — а после публикации решения продал их с прибылью. А в случае со «Сбером» IR-менеджер Кирилл Соколов узнал о повышенном размере предстоящих дивидендов, будучи инсайдером. Соколов, получив эти сведения, за несколько дней до публикации «значительно увеличил свою позицию в акциях эмитента». А после раскрытия информации он совершил несколько сделок по продаже приобретенных акций, зафиксировав прибыль. Обнаружение инсайда: технологический прогресс и серая зона Эти дела важны не только сами по себе. Они показывают, что технологическая проблема обнаружения инсайда в значительной мере решаема. ЦБ транслирует, что непрерывно и автоматически мониторит операции участников торгов, а число привлеченных к административной ответственности за инсайдерскую торговлю и манипулирование рынком выросло с 112 человек в 2024 году до 228 в 2025-м. Есть и менее заметная зона — случаи, где регулятор видит достаточно оснований, чтобы остановить операции, но публичного финала расследования еще нет. ЦБ неоднократно направлял Московской бирже предписания о приостановлении торгов в интересах отдельных, не названных публично клиентов. Такие меры нельзя считать доказательством инсайдерской торговли: это именно превентивный инструмент. Но их регулярность показывает масштаб серой зоны между аномальной сделкой и доказанным нарушением. В январе 2026 года ЦБ дополнительно открыл сервис анонимных сообщений об инсайде и манипулировании, к концу июля получил уже более 150 обращений. Проблема наказания: разрыв между обнаружением и санкцией Гораздо сложнее вопрос наказания. По действующей статье 15.21 КоАП штраф для гражданина за неправомерное использование инсайдерской информации составляет всего ?3–5 тыс., для должностного лица — ?30–50 тыс. либо дисквалификация. Уголовная статья 185.6 УК предусматривает уже лишение свободы, но требует, в частности, крупного ущерба, дохода или предотвращенного убытка — сейчас это более ?5,5 млн. Но зачастую все ограничивается «предписанием о недопущении аналогичных нарушений в дальнейшем». Мировая практика: экономические последствия и превентивная прозрачность Что можно позаимствовать из мировой практики? Прежде всего — не жесткость закона саму по себе, а неизбежность экономических последствий. В Великобритании Управление по финансовому регулированию и надзору (FCA) не ограничивается штрафом: в 2025 году суд постановил конфисковать более £586 тыс. активов осужденного за инсайдерскую торговлю Мохаммеда Зины. В другом деле FCA добилась обвинительных приговоров по схеме, принесшей участникам более £1 млн. В США инсайдерские дела заканчиваются не только возвратом прибыли, но и реальными тюремными сроками: например, в июне 2026 года четыре участника схемы торговли перед M&A-сделкой получили сроки от двух до сорока месяцев. Второй полезный механизм — превентивная прозрачность. Американские правила Rule 10b5-1 позволяют руководителям заранее составлять планы торговли собственными акциями, но после реформы SEC для директоров и топ-менеджеров действует период ожидания: как правило, не менее 90 дней, причем сделки нельзя просто подогнать под внезапно полученный инсайд. Российские предложения и пределы даже развитых рынков Россия движется в похожую сторону: ЦБ предлагает раскрывать данные о сделках инсайдеров эмитентов и усиливать контроль компаний за такими операциями. Однако даже в случае с развитым рынком США есть масса проблем: несколько сенаторов «по счастливому стечению обстоятельств» уже стали настоящими легендами финансовых рынков, а имя Нэнси Пелоси уже практически нарицательное. Наконец, стоит развивать институт информаторов. Российский анонимный сервис — правильное начало, но он принципиально не предусматривает вознаграждения. Международная практика показывает ценность другого подхода: регулятору выгодно создать ситуацию, при которой сотруднику банка, эмитента или консультанта экономически и юридически безопаснее сообщить о схеме, чем стать ее молчаливым участником. Вывод: не победить, а сделать инсайд плохим бизнесом К сожалению, поддаться соблазнам могут как руководители компаний, так и линейные сотрудники, а сам бизнес может быть как малым, так и крупнейшим, как мы видим из примеров выше. Такова человеческая природа. Поэтому вопрос «можно ли победить инсайд?» поставлен не совсем верно. Победить — нет. Сделать его плохим бизнесом — вполне. Для этого России нужны три вещи: публичность операций инсайдеров, быстрое замораживание подозрительных счетов и санкция, неизбежно превышающая выгоду от нарушения. Сегодня ЦБ уже гораздо лучше видит подозрительную торговлю. Показателен еще один кейс, касающийся бывшего директора по работе с инвесторами ПАО «ГК «Самолет» Николая Минашина. ЦБ установил, что тот использовал информацию о бай-бэке и крупной сделке, причем материалы проверки были направлены в правоохранительные органы. Однако претензии пришли спустя два года после сделок. И в данном случае неотвратимость и жесткость преследования вселяет надежду, что впредь человек, получивший закрытую информацию, перед нажатием кнопки «купить» будет думать не о потенциальной прибыли, а о последствиях. Читайте «РБК Инвестиции» в «Максе».