В SIPRI зафиксировали снижение роли миротворцев в разрешении конфликтов
Численность миротворческих миссий в различных горячих точках мира за последние десять лет упала вдвое, подсчитали аналитики Стокгольмского международного института исследования проблем мира (Stockholm International Peace Research Institute — SIPRI). Как утверждается в подготовленном ими докладе «Развитие и тенденции в многосторонних миротворческих операциях 2025» (есть в распоряжении РБК), всего к 31 декабря 2025 года в миротворческих операциях в разных точках планеты участвовали 78 633 иностранных специалиста: это на 49% меньше, чем в 2016 году, и минимум с 2000 года. Хотя численность таких миссий сокращалась на протяжении всего десятилетия, в 2025 году отмечено самое резкое снижение, делятся аналитики. Всего в прошлом году действовало 58 миротворческих миссий в 34 странах и территориях, что на три меньше, чем в 2024 году. Из них 18 миссий находилось в Африке южнее Сахары и в Европе, 14 — на Ближнем Востоке и в Северной Африке, 5 — в Америке, 3 — в Азии и Океании. 73% всего персонала приходилось на пять миссий, четыре из которых действовали южнее Сахары. Сокращение персонала эксперты объясняют геополитической напряженностью, политическими противоречиями и снижением финансирования миротворческих операций. Какими бывают миротворческие миссии Аналитики разделяют миротворческие миссии на три категории — операции в рамках ООН, операции региональных организаций, миссии временных коалиций (ad hoc coalitions). Под эгидой ООН в 2025 году проводилось 18 операций — 11 миротворческих и семь специальных политических. Они были развернуты в Индии и Пакистане, Сирии, Ливане, Демократической республике Конго (ДРК), Южном Судане, Центральноафриканской республике (ЦАР), Афганистане, Ираке, Ливии, Колумбии, Гаити, Йемене, Сомали, в Западной Сахаре, в районе Абьей (спорная территория между Республикой Судан и Южным Суданом), в частично признанной республике Косово. Сегодня самые крупные миссии ООН работают в ЦАР — MINUSCA (Multidimensional Integrated Stabilization Mission in the Central African Republic) и Южном Судане — UNMISS (United Nations Mission in South Sudan). В них задействованы 15 649 и 12 232 человека соответственно, в большинстве военные. По сравнению с 2024 годом количество персонала в ооновских миссиях сократилось на 18% — до 53 007 человек. Это самое резкое снижение за десять лет. Оно связано с бюджетным кризисом в организации, объясняют в SIPRI. «Бюджетное давление, вызванное невыплатой или задержкой выплат государствами-членами своих взносов в ООН, привело к резкому сокращению расходов на миротворческие операции, в том числе за счет сокращения персонала в ряде крупных операций», — пояснили авторы. В июле 2025 года, когда начался нынешний бюджетный цикл, дефицит бюджета миротворческих операций составил $2 млрд — это более 35% от бюджета цикла 2024–2025 годов, составившего $5,38 млрд. «Задержка или невыплата обязательных взносов со стороны США и других государств-членов напрямую подрывает способность миротворческих операций достигать целей в области мира и безопасности, поставленных перед ними Советом Безопасности. Эта ситуация вынудила миротворческие миссии ООН принять трудные решения о значительном сокращении расходов, что неизбежно повлечет за собой последствия для населения, которому миротворцы служат и которое защищают», — сообщила в октябре 2025 года организация. В декабре 2025 года по просьбе иракского правительства завершила свою работу миссия ООН в Ираке (United Nations Assistance Mission for Iraq — UNAMI). До этого, в августе 2025-го, СБ ООН в заключительный раз проголосовал за то, чтобы продлить присутствие временных сил ООН в Ливане (United Nations Interim Force In Lebanon — UNIFIL), которые были размещены там в 1978 году после вторжения в страну Израиля; миссия будет действовать до 31 декабря 2026 года, после чего ее силы из Ливана будут постепенно выводить. На закрытии UNIFIL настаивали США, требуя, чтобы это произошло в августе 2026-го; другие члены СБ ООН выступили против, и в итоге был достигнут компромисс — заключительный срок действия миссии составил 16 месяцев. На региональные организации в 2025 году приходились 33 действующие и сейчас миссии (в них были задействованы 22 079 человека — на 17% меньше, чем в 2024-м) и одна уже прекратившая работу — распущенная в прошлом году миссия Минской группы ОБСЕ по Нагорному Карабаху. Распределение миссий между создавшими их структурами выглядит так: Африканский союз — пять миссий в Ливии, Мали, ЦАР, Эфиопии и Сомали; ЭКОВАС (Экономическое сообщество стран Западной Африки) — две миссии в Гамбии и Гвинее-Бисау; САДК (Сообщество развития Юга Африки) — одна миссия в ДРК; Межправительственный орган по вопросам развития (Intergovernmental Authority on Development — IGAD) в Африке — одна миссия в Южном Судане; Евросоюз — 15 миссий в Боснии и Герцеговине, Палестине, Косово, Грузии, Сомали, на Украине, в Мали, ЦАР, Ираке, Мозамбике, Армении, Молдавии, Ливии; НАТО — две миссии в Косово и Ираке; Организация американских государств — одна миссия в Колумбии; ОБСЕ (Организация по безопасности и сотрудничеству в Европе) — шесть миссий в Северной Македонии, Молдавии, Боснии и Герцеговине, Албании, Косово и Сербии. «Когда речь заходит об успешном комплексном миростроительстве, региональным организациям не хватает возможностей — как и ООН, они сталкиваются с дефицитом бюджета и не способны достичь согласия, — поясняет один из авторов доклада, старший научный сотрудник программы SIPRI по миротворческим операциям и управлению конфликтами доктор Клаудия Пфайфер Крус. — По мере того как ослабевает управление конфликтами под эгидой ООН, появляется лакуна, которую альтернативные модели не в состоянии заполнить». «В условиях многостороннего бездействия», сказано в докладе, все больше пространства для маневра приобретают средние державы — Бразилия, Катар, ОАЭ, Саудовская Аравия, Турция: они могут замещать или дополнять существующие многосторонние механизмы, но продвигать свои национальные интересы. Особенно это касается Африки южнее Сахары, где средние державы разворачивают свои силы в рамках двусторонних соглашений: например, Руанда развернула свои силы в ЦАР и Мозамбике, Уганда — в ДРК и Южном Судане; Руанда и ОАЭ также поддерживали повстанческие группировки в ДРК и Судане соответственно. В рамках временных коалиций (ad hoc coalitions) эксперты выделяют шесть миссий, которые действуют в Южной Корее, Египте, Молдавии, Боснии и Герцеговине и Гаити. По сравнению с 2024 годом число задействованных в них людей выросло на 18% и достигло 3547 человек. В отсутствие многостороннего управления небольшие «малосторонние группы» государств, имеющих схожие взгляды, играют все большую роль: например, Катар и США взяли на себя урегулирование в ДРК; АСЕАН, Малайзия и США помогли урегулировать пограничный спор между Камбоджей и Таиландом. Аналитики подытоживают, что, хотя многие операции ООН считаются недостаточно эффективными, многие члены организации их по-прежнему поддерживают. «Крах многостороннего управления конфликтами не неизбежен. Очевидно, есть широкая поддержка операций ООН, — считает Пфайфер Крус. — Однако, чтобы поддержать многостороннее урегулирование, государства должны не просто выражать поддержку — им надо обеспечить устойчивое финансирование и создать для таких операций необходимое политическое пространство».